Охота за достопримечательностями: Дукора

В копилке фототрофеев «Охоты за достопримечательностями» – совместной акции портала www.interfax.by и Посольства Литовской Республики в Беларуси – пополнение. Ширится не только содержимое галереи памятников прошлого, но и география акции, а также ее исторические рамки.

Сегодня читатель www.interfax.by делится с нами рассказом об истории деревни Дукора, расположенной недалеко от столицы Беларуси...

Я давно убедился в том, что не стоит ездить за сомнительными впечатлениями в далекие края и, разинув рот, слушать о тамошних знаменитостях, ведь самые интересные и увлекательные путешествия можно совершать у себя на родине, потому что буквально рядом с нашими домами находятся следы собственной, богатой и захватывающей истории.

Часто проезжая по Гомельской трассе, я специально сворачивал в деревню Дукора, которая находится в Пуховичском районе, всего в 30-ти километрах от Минска.

И не напрасно! Как оказалось – у Дукоры богатая история!!!

Усадьба входила в состав владений князей Сапег в XVI веке. Затем хозяйствовали Завиши, Огинские. Последний из Огинских – Михаил Казимир (1730–1800) владел среди прочего и соседними Смиловичами. Михаил Казимир Огинский был воеводой Виленским, гетманом Великого княжества Литовского, писал стихи, музыку и меценатствовал. Правда, полонез «Прощание с Родиной» принадлежит другому Огинскому – Михаилу Клеофасу. Михаил Казимир Огинский получил от Екатерины II орден Андрея Первозванного, был в 1760-е годы одним из кандидатов российской императрицы на польский трон.

Огинские владели этими землями почти сто лет и потеряли их благодаря ротозейству Михаила Казимира Огинского и хитрым махинациям двух проходимцев – Франтишка Ошторпа – потомка осевшего в Беларуси шведского солдата армии Карла ХII (далекий северный король останавливался со своим войском неподалеку – в Игумене, нынешнем Червене) и Станислава Монюшко – деда знаменитого композитора. Эти два достойных шляхтича, бедные, как церковные мыши, пошли к гетману на службу и взяли часть его владений в аренду.

Пока Михаил Огинский тратил личные сбережения на войну за независимость Речи Посполитой, наши герои наживались на военных поставках, а кроме того, неплохо зарабатывали на хорошо организованных хозяйствах. В конце концов, они стали кредиторами Михаила Огинского, который был вынужден уступить им часть своих владений в счет погашения долга.

Состоявшие в родстве Ошторп и Монюшко вполне достойно поделили полученные земли простым подбрасыванием монеты. Ошторп получил Дукору, а Монюшко – Смиловичи. Чтобы уравнять ценность владений (а в Смиловичах в то время уже был построен роскошный костел), новый каменный храм на средства Станислава Монюшко возвели и в Дукоре.

Став владельцем крупного имения, Ошторп начал возведение здесь роскошной резиденции. Думал ли простой шведский солдат из армии Карла XII, осевший в Беларуси и получивший шляхетство, что его сын станет крупным землевладельцем и настоящим богатеем?

Как Франтишек, так и его сын Леон были отменными хозяевами, в том смысле, что сумели организовать высокодоходное хозяйство, позволявшее тому же Леону Ошторпу вести воистину великосветский образ жизни. Только прислуги в его дворце насчитывалось около сотни человек, а еще были собственный цирк, оркестр, театр и вооруженная охрана. Балы и гулянья происходили в Дукоре почти непрерывно.

Состоятельные горожане очень уважали его за пышные балы с изысканными угощениями. Причем музыканты должны были каждый раз встречать хозяина при въезде в усадебный парк. Ошторп останавливался, слушал композицию, и только потом карета подъезжала к имению.

За организацию балов и их высокий уровень Леон Ошторп был даже избран минским губернским маршалком (сегодня его должность называлась бы «председатель облисполкома»), а также получил еще и звание действительного статского советника, стал командором Мальтийского ордена...

Веселье кончилось в 1851 году, когда Леон утонул в Свислочи (по слухам, этому очень помогли голодные крестьяне). Дукора на некоторое время осталась без присмотра.

Вот так от былой славы – дворцовой, салонно-музыкальной, историко-культурной осталось только короткое стихотворение, язвительная эпиграмма польского поэта-юмориста Легатовича, написавшего после смерти Ошторпа-младшего приблизительно следующее: «...смерть Ошторпа в Дукоре произведет большую перемену: господа перестанут пить, а мужики начнут есть...».

Новыми владельцами имения стали Гартинги, представители голландского рода, осевшего на Минщине в начале XIX века. По мужской линии в роду Гартингов преобладали военные на российской службе.

Один из Гартингов – Станислав – был воспитанником Николая II и надеялся принять императора у себя. Для этого был подготовлен особый царский зал. Одну из его стен сделали полностью зеркальной, остальные завесили живописью, а из паркета на полу была выложена настоящая картина, изображающая тропические растения и животных.

Но наступил 1905 год. И мужики таки характер показали. Дукора стала центром революционной пропаганды среди крестьян местечка и окрестных деревень.

Прошли годы…

Что осталось в сегодняшней деревне Дукора?

От дворца, взорванного во время последней войны партизанами, осталась въездная «брама» (ворота). Уникальная «брама»! Уникальная – потому что когда-то на ней были часы. Такую роскошь могли себе позволить только дворяне уровня Радзивиллов. Еще – парк, который тяжело разобрать на кирпичи для коровника и разрушить как «символ буржуазии», костел начала XIX века, сейчас приспособленный под… жилой дом.

Местные краеведы, люди, которых влечет к себе история, несколько лет назад открыли счет в местном отделении одного из банков – пытались собрать средства на восстановление «брамы», на то, чтобы запустить некогда украшавшие ее часы. Жаль, по каким-то причинам это пока не получается.

Но может быть, случится так, что старые-новые часы на Дукорской браме начнут отсчет нового времени.

Альфред Микус (фото автора)